«Я чеченцем родился, чеченцем и умру»: воспоминания о Мовлиде Висаитове

Ему предлагают награду, но вместе с ней выдвигают условие: отказаться от своей национальности и указать в документах другую. Мовлид Висаитов — командир 28-го гвардейского кавалерийского полка, прославленный герой, чьё имя было на устах десятков тысяч людей, — не соглашается. «Я чеченцем родился, чеченцем и умру», — говорил он. 

Висаитов стал своего рода легендой: о нём знают ещё со школьной скамьи, его фамилия звучит из уст тысяч людей, а о нём напоминают памятники и названия улиц.

Но за каждой легендой стоит нечто большее, чем просто строки в учебниках и названия на синих табличках. За этим фасадом скрывается человек — со своими принципами, характером и страхами. Каким был прославленный командир в кругу семьи? Что ценил больше всего и каким остался в памяти близких?

Сегодня голосом воспоминаний о нём стала одна из дочерей военнослужащего — Светлана Висаитова, которую в семье все знают как Лолу. Это домашнее имя, данное матерью, сохранилось ещё с детства.

«Я Светлана по документам. Отец сказал: „Как вы назовёте, пускай так и будет“, махнул рукой и уехал на работу, — смеялась женщина, разговаривая с корреспондентом ИА „Чечня Сегодня“. — А мама называла меня иначе — Лола, потому что тогда матерям было не принято называть детей по имени. А сейчас меня все родственники так и называют».

Командир на передовой — дисциплина в семье

Военная служба в семье сразу наводит на вполне логичную мысль: дисциплина здесь — естественный уклад жизни. Таким же строгим было и воспитание в семье Висаитовых: отец внимательно следил за тем, как дети проводят время, не поощрял бесконтрольные прогулки и требовал соблюдения установленных правил.

Один из случаев, который Светлана помнит до сих пор, произошёл, когда семья жила во Фрунзе (ныне Бишкек).

«У меня была школьная подруга Тамара — уйгурка. Она жила неподалёку, по дороге. Мы с ней пошли в кино после школы, а мой отец как раз ехал домой на машине. По дороге он забрал меня и спросил, куда это я иду. Я ответила, что пошла в кино с подругой, а он запретил мне идти туда. Он сказал, что я могу либо пойти в кино с мамой, либо с тётей — женой моего дяди. Мне хватило одного раза, чтобы больше такого не повторялось».

Причиной такого строгого запрета на, казалось бы, обычную прогулку стали не только нормы воспитания, которых придерживался Мовлид, но и особенности общественных устоев середины XX века. Для людей той эпохи самостоятельные прогулки девушек без сопровождения взрослых считались неприличными.

«В те времена считалось неприличным, чтобы девочки ходили по улицам одни, без взрослых».

Ещё одним примером такого порядка вещей стал случай, когда Мовлид застал дочь своего товарища, приехавшего в город, на прогулке с парнем.

«Сейчас бывает, что парень и девушка ходят по улице вместе. А тогда такое не допускалось. Был один чиновник по фамилии Рашидов, близкий друг моего отца. Его семья приехала из Алматы в Грозный. Его дочь прогуливалась рядом с каким-то парнем, и мой отец увидел это. Он мне потом сказал: „Смотри, если я увижу тебя так же, как дочь Рашидова, тебе так ходить нельзя“, — вспоминала Светлана».

Впрочем, строгость не всегда означает бесчувственность и отсутствие теплоты. Несмотря на твёрдый характер и приверженность традициям, Мовлид умел находить общий язык с людьми, ценил честность, воспитанность и образованность, располагая к себе самых разных людей.

«Папа был добрым, никогда не было в нём лживости, только честность. Со всеми тесно дружил. Даже после его смерти к нам приходило много людей, даже те, кто его не знал».

Сама Светлана в детстве, напротив, была довольно молчаливой. Однажды, в 1956 году, отец предложил семье отправиться в Караганду к родственникам. Девочка тогда училась в седьмом классе. Во время встречи с родными она почти не участвовала в общем разговоре.

«Когда мы доехали, папа со всеми разговаривал, а я сидела молча. И он, подшучивая надо мной, сказал присутствующим: „Даже если будете до вечера разговаривать, она вам и слова не скажет“».

«Я чеченцем родился, чеченцем и умру»

Пожалуй, больше всего человек раскрывает себя в жизненных принципах, которых придерживается и от которых не отступает даже тогда, когда несправедливость выступает под маской «так будет лучше». Не поддаться соблазну и не предать свои убеждения — вот в чём проявляется истинное мужество. Именно так поступил Мовлид Висаитов, когда наотрез отказался указывать в документах чужую национальность ради получения заслуженной награды.

«Ему долгое время не отдавали награду, потому что он был чеченцем. Его просили в документах указать другую национальность, например, написать, что он дагестанец. Он отказался, сказал: „Я чеченцем родился, чеченцем и умру“. Моя тётя спрашивала его, зачем ему эта награда, а он ответил: „Мне обидно за несправедливость“ — и заплакал».

В 1990 году, при Михаиле Горбачёве, Мовлиду Висаитову было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Сегодня все его награды и память о храбрости и верности бережно хранятся в доме родственников.

Несмотря на всё, что ему довелось пережить, о войне он практически ничего не рассказывал в кругу семьи. Светлана вспомнила, как один из его боевых товарищей говорил: «Я столько с ним намучился». Причиной тому было постоянное стремление Висаитова находиться на передовой.

«Отец говорил, что жил так не потому, что хотел умереть или не хотел жить, а потому, что не хотел потерять честь».

Яблоко от яблони

Народная мудрость гласит: кровь не вода. И в этой поговорке немало правды. По словам Светланы, она переняла от отца стремление быть полезной людям.

«До того, как выйти замуж, я шила одежду, между прочим, очень красивую, а потом уже забросила. Мать не пускала меня учиться, а отец был против того, чтобы я не получала образование».

После замужества, с разрешения супруга, Светлана, уже будучи матерью троих детей, решила во что бы то ни стало начать учиться. Её выбор пал на специальность «Фармация» в медицинском училище.

Однако совмещать воспитание детей с учёбой оказалось непросто. Понимая, что Светлана не успевает справляться с обеими обязанностями, директор училища предложила ей перейти на специальность «Сестринское дело». В конечном итоге она решила отучиться на медсестру и закончила обучение с отличием.

«Мне нравится, когда я чем-то могу оказаться полезной людям. Всевышний дал мне такое сердце, и наш отец был таким человеком — воспитанным, порядочным. Так и вырастил нас всех».

«Пока все были в окопах, он был верхом на коне»

В семейном архиве сохранились не только воспоминания Светланы, но и рассказы людей, служивших рядом с Висаитовым. Ими с журналистом поделилась внучка Мовлида — Мадия.

Историю ей поведал Хасан Ганукаев — бывший кавалерист Чечено-Ингушского полка. Вспоминая военные годы, он с большим уважением отзывался о бывшем командире, называя его мужественным и благородным человеком. По его словам, даже в самые тяжёлые моменты Висаитов старался поддерживать боевой дух солдат.

«Он вспоминал, как в то время, когда вокруг рвались снаряды и мины, гремело оружие, а они сидели в окопах среди грязи, тот ехал верхом на самом благородном коне. „Ребята, вы в руках Всевышнего, — говорил он. — Нам нельзя отступать!“».

После войны Хасан вместе с несколькими знакомыми отправился за реку Терек, чтобы купить скот. Когда они ехали туда, на всех милицейских постах стояли русские. По пути туда их пропустили, но на обратном пути, когда они уже возвращались со скотом, остановили.

«Хасан сошёл с машины и отошёл в сторону. В этот момент, по его словам, он услышал ругань, крики и шум: „Арестовать! Краденый скот везёте!“ Сначала ему пришла мысль выйти и сказать: „Я тоже с ними, забирайте и меня“, но затем он подумал, что, если его тоже арестуют вместе с товарищами, некому будет прийти на помощь и вызволить их. Его товарищей вместе с машиной увезли куда-то в Червлённую».

Сам Ганукаев добрался до города и решил обратиться за помощью к бывшему командиру — к тому времени Мовлид Висаитов занимал должность заместителя министра внутренних дел. Добраться до его кабинета оказалось непросто: Хасана долго не пропускали, однако он продолжал настаивать, объясняя, что является однополчанином Висаитова.

Когда о посетителе доложили, Мовлид распорядился немедленно его принять.

«Хасан признавался, что даже не думал, что тот так его примет. Ведь как он вообще мог бы его вспомнить? Таких однополчан, как он, Висаитов мог видеть тысячами, — говорила Мадия. — Тем не менее Мовлид его крепко обнял, расспросил про эскадроны и прочие военные темы, а позже сказал: „Хасан, я знаю, что ты сюда пришёл с каким-то делом. Расскажи, что у тебя случилось, и дальше мы что-нибудь решим“. Тогда-то он и рассказал о своей проблеме».

Мовлид Висаитов слушал его, параллельно что-то записывая на листке бумаги. Когда Хасан закончил рассказ, тот лишь ответил, что понял его, и передал ему листок. На этом неоднозначном моменте и завершилась их встреча.

Хасан тогда очень плохо подумал о нём, сделав для себя вывод, что человек, сидящий в кабинете, — уже не тот Мовлид, которого он видел на войне.

С такими мыслями, расстроенный, он вышел, дошёл до вокзала и уехал в Червлённую к своим товарищам. Уже на месте он сказал милиционерам, что был с друзьями, и спросил, где они находятся. Те возмутились и стали спрашивать, где он пропадал, называя его вором.

Когда ситуация стала проясняться, он вспомнил о листке, оставленном Висаитовым, и передал его сотрудникам милиции. Бумага оказалась распоряжением, после которого отношение к задержанным сразу изменилось. Узнав имя Висаитова, милиционеры отпустили мужчин, вернули им изъятый скот, погрузили его обратно в машину и извинились.

Только тогда Хасан понял, насколько поспешно оценил поступок бывшего командира. Небольшой листок бумаги, который сначала показался ему бесполезным, помог решить проблему, с которой он сам не смог справиться.

Через пару дней после этого случая к Ганукаевым пришли гости, среди которых был и Мовлид Висаитов. Хасан хотел устроить угощение, попросив супругу принести баранину, однако Висаитов остановил его.

«Мы все не в том положении, чтобы позволять себе устраивать пиршества», — сказал он и попросил хозяйку дома найти творог, лепёшку и калмыцкий чай.

За столом они поговорили, а перед уходом Мовлид поинтересовался, удалось ли решить вопрос со скотом и вернули ли его Хасану.

Тот признался, что всё закончилось благополучно, но рассказал и о своих мыслях после их первой встречи в кабинете. Ему было стыдно за то, что он усомнился в человеке, которого прежде так уважал.

«Ничего, — только и ответил Мовлид Висаитов. — Бывает такое, что всякое в мысли приходит. Я просто хотел узнать, всё ли у тебя получилось».

За медалями и почётным званием Героя стоит человек с твёрдыми убеждениями, который отличался прежде всего справедливостью, честностью и мужеством, вдохновлявшими других людей. Воспоминания дочери и бывшего сослуживца раскрывают разные стороны его характера, но в одном они сходятся: Мовлид Висаитов умел оставаться верным своим принципам и не забывал тех, кто был рядом с ним.

Хеда Висаитова