Между Газой и Грозным: палестинцы, нашедшие второй дом в Чечне

Родину можно любить и тогда, когда её каждый день бомбят. И скучать по ней, хотя из дома то и дело приходят сообщения: этого убили, того не стало.

Вернутся ли они когда-нибудь назад, палестинцы не знают. Но разве это мешает надеяться?

Да, родина у человека одна. Но, оказывается, бывает город, который стоит сразу после неё.

«На первом месте – родина, Газа. Потом – Грозный», – говорит Мажд Кахил.

На одном поле

Впервые я увидел Мажда на футбольном поле. Он играл в нападении, горячился и, кажется, кричал на всех вокруг. Сам Мажд это, впрочем, отрицает.

«Нет, не я. Клянусь», – возражает он.

Турнир был не совсем обычный. Каждый октябрь, уже больше тридцати лет, в Грозном собираются ветераны футбола – тем, кто выходит на поле, за шестьдесят. В этом году турнир приурочили ко Дню народного единства. За Кубок «Вайнах» боролись две команды из Чечни, ветераны Ингушетии и «Баба-Юрт» из Дагестана. И ещё одна команда, заметно моложе остальных, – палестинская.

«Мы играли как молодые, а напротив – люди возраста моего отца. Я боюсь его трогать. Он бежит – я просто бегу рядом», – вспоминает Мажд.

Палестинцы выиграли один матч – у дагестанцев. Остальные, уверяет Мажд, проиграли нарочно – из уважения к старшим. Кубок увезли ингуши, а палестинской команде вручили специальный приз за участие.

Чеченцы, ингуши, дагестанцы и палестинцы на одном поле – сложно придумать картинку, которая лучше подошла бы ко Дню народного единства. Но хочется понять другое: что происходит, когда матч заканчивается и все расходятся по домам? Ведь дом у палестинцев теперь здесь, в Чечне.

Кусок Газы

Пять новых корпусов, по восемь квартир в каждом доме. Здесь живут около сорока семей из Газы – почти 250 человек. Летом на площадке между домами собирается до восьмидесяти человек: старики сидят со стариками, женщины – с женщинами, парни – отдельно, дети гоняют мяч. А сейчас, в конце октября, двор пуст и безлюден. Всё дело в холоде – к нему здесь так и не привыкли.

Меня приглашают в квартиру, наливают чай, ставят на стол халву и арабскую сладость, название которой я так и не запомнил. Признаться, пробовал я с опаской. Зря.

«Выйду на улицу – налево палестинцы, направо палестинцы. Сидим, разговариваем, гуляем, не скучно. Когда началась война, я думал уехать в Карелию, где жила мама. Но там ты один. А здесь я чувствую себя как дома. Как будто взяли кусок Газы и положили здесь», – делится 23-летний Абдул-Азиз Абурас.

Самое удивительное: в Газе они друг друга не знали. Познакомились уже в Грозном. Абдул-Азиз здесь же встретил свою будущую жену. 

Молодёжь бесплатно прошла подготовительный курс по изучению языка. Помогли и с трудоустройством. Среди палестинцев много врачей, есть учителя.

Пять минут

Израильская армия позвонила ночью. На сборы дали пять минут.

«Сказали: надо уйти из этого дома, мы будем его бомбить. Я спал. Слышу – женщины кричат, дети бегают. Все выбежали, а младшего брата нигде нет. Дом двухэтажный, я остался его искать», – рассказывает Абдул-Азиз.

Он искал, пока мать не позвала с улицы: брат давно там.

Пять минут. Что можно взять с собой за такое время? Младший брат успел схватить айпад и тапочки старшего. Старший потратил эти минуты на то, чтобы его найти.

Дом в ту ночь не тронули, его разбомбили позже. Это обычная практика израильских военных, поясняет Абдул-Азиз. Из раза в раз поднимая мирных жителей, пугая ложной тревогой, они вынуждают их привыкнуть. Постепенно вынуждают их почувствовать себя в безопасности. Именно в этот момент тревога перестает быть ложной. А общественности объясняют: мы предупреждали же об атаке, они просто не захотели уйти. 

Почти три года назад палестинцев вывезли из Газы через Египет – у всех российское гражданство. Кто-то учился в России ещё в советские годы, кто-то здесь женился. Абдул-Азиз родился в Карелии: отец двадцать лет прожил в России, мать – русская. В Газу семья уехала, когда ему было три года.

«МЧС нас оттуда вывезли. Сорок дней мы прожили там в войне, а потом за нами приехали», – объясняет он.

Самое страшное, по его словам, началось уже после их отъезда.

«Когда я сюда приехал и посмотрел в телефон, был в шоке. Всё разрушили: школы, университеты, больницы».

Минус пятнадцать

Из Газы Абдул-Азиз увёз штаны, обувь, футболку и худи. Всё остальное в узле, завязанном из покрывала, принадлежало младшим брату и сестре. В Москве встретил мороз – минус пятнадцать. Хорошо, что ещё в самолёте стюардесса отдала ему плед.

На второй день выпал снег. Сначала он понравился, потом стало просто холодно.

Кто такие чеченцы, палестинцы тогда толком не знали – разве что читали о них в книгах.

Чеченцы пришли к ним сами – и не то чтобы это была какая-то организованная делегация. Приходили поодиночке, с простым человеческим желанием помочь. Кто-то даже притащил целую кучу новых сумок на колёсиках.

Ехать дальше предложили в одну из трёх республик: Ингушетию, Дагестан или Чечню. Семья Абдул-Азиза выбрала Чечню – здесь у отца были друзья. Пока строили дома, палестинцы жили в лагере «Горный ключ». Потом переехали в те самые пять корпусов.

Сразу после родины

Почему всё-таки Грозный? Мажд пробовал жить в Каире и Стамбуле, бывал в нескольких российских городах. Объяснение у него простое.

«Здесь люди нас понимают. Здесь недавно была война, даже две – они знают, что это такое, они это чувствуют. Поэтому нас приняли хорошо», – уверен Мажд.

Пожилые чеченцы, узнав, что перед ними палестинцы, часто рассказывают о своей войне. Палестинцы слушают и отвечают: Альхамдулиллях, Иншаллах, всё будет хорошо. То, как Грозный восстал из пепла, отстроившись на месте обугленных, тёмных от сажи домов, даёт им надежду: то же самое однажды будет с Газой, с их домами.

А ещё здесь никому не нужно объяснять свою веру.

«Можно читать намаз в любое время. Наши девушки ходят в платках, и им никто не мешает. Дети ходят в медресе, читают Коран, слышат азан. И вся еда – халяль. В Москве я заходил в ресторан, спрашивал: халяль? Нет. Всегда ходил голодный», – добавляет Мажд.

Сошлись и праздники – хоть и не во всём. На Ид аль-Фитр чеченские дети ходят по домам с пакетами за сладостями. Палестинские ждут другого.

«У нас дарят деньги, это называется Идия. Каждый даёт сколько может – хоть 500 рублей. Дать надо всем: сёстрам, матери, бабушкам, даже детям на улице. А семьи у нас большие – у каждого по семь детей», – отмечает Мажд.

Рамадан здесь холодный, а они привыкли, что пост – это жара. Зато в Грозном он короче: около двенадцати часов вместо пятнадцати-шестнадцати.

Почему они любят спать

По разговору я понял: хоть они и выбираются из своего двора и привычного круга «дом – работа или учёба – дом», тянет их всё-таки к простым человеческим радостям. Посидеть дома, поиграть в компьютер, понянчить сына – у Абдул-Азиза он родился полтора года назад. Поспать. Ко сну, видимо, особая любовь.

«Спать. Спать – самое лучшее», – шутит Мажд.

Шутка, да не совсем. За ней – три года, за которые они учились, работали и учили новый язык. С нуля. В Газе осталась прежняя жизнь: свой дом, участок, куры, бараны, лимон, который не покупаешь, а срываешь у крыльца. Здесь всё приходится начинать заново.

За несколько лет Мажд выучил английский, турецкий и русский.

«Вам, может, кажется: красиво, успех. Но за этим стоит большой труд. Каждые два-три года мне приходится осваивать новый язык», – рассуждает он.

Даже на бытовом, самом простом уровне выясняется: это народ, который любит тишину, покой, мир. Какая уж тут война.

Сообщения из дома

Война не закончилась вместе с эвакуацией. Она мелькает в новостных сводках, приходит со случайным сообщением в мессенджере. Или смотрит со старой фотографии.

«У меня есть фотография с друзьями. Теперь на ней остался только я. Просыпаешься, смотришь в телефон – друга разбомбили. Не хочу сказать, что я привык. Но когда проживаешь это много раз, уже не знаешь, что чувствуешь», – признаётся Абдул-Азиз.

Два года назад погиб его самый близкий друг. Неделю назад – сосед. Надеется ли он вернуться? «Да, конечно», – отвечает Абдул-Азиз.

У Мажда с этим сложнее.

И всё-таки, если на минуту забыть о тоске, – хорошо ли им здесь? Мажд не колеблется:

«Очень. Это правда, не комплимент. Для нас, палестинцев, это лучший город в мире после Газы».

Один из ребят до сих пор хранит фотографии дома в Газе: персиковое дерево, розы, три финиковые пальмы. Из окна его комнаты было видно море. Ночью, засыпая, он слышал, как оно шумит.

В Грозном тоже есть море, но не под окном Мажда. Зато здесь можно спокойно уснуть. А утром, после намаза, отцы спускаются во двор поливать грядки, где растут бамия и острый перец.

Как дома.

Созданию условий для комфортной жизни палестинцев в Чеченской Республике уделяется особое внимание. По поручению Главы Чеченской Республики Рамзана Кадырова для вынужденных переселенцев из сектора Газа в кратчайшие сроки были построены таунхаусы, ставшие для десятков семей новым домом. Сегодня они обеспечены жильём, имеют доступ к медицинским услугам, образованию и необходимой социальной поддержке.

Руководство республики продолжает работу, направленную на обеспечение благополучия переселенцев и их адаптацию к жизни в регионе. Эту работу, в частности, сопровождает Министерство Чеченской Республики по национальной политике, внешним связям, печати и информации. Ведомство курирует вопросы, связанные с проживанием палестинцев, оказывает им всестороннюю поддержку и содействует решению возникающих бытовых и социальных вопросов.

Амир Халадов