Полупустые кабинеты. Тишина такая, что звонку не нужно никого перекрикивать, – не совсем то, что можно ассоциировать со школой. Особенно во время перемены. Обычно это шум и раскатистый смех. Теснота при подходе к раздевалке и свист скользнувших по линолеуму лакированных туфель. В общем, веселье и хаос. Но отойдём от образности.

Или не отойдём. В самом деле, а представьте, если б всё было по-другому? Представьте, что вы открываете школьную виньетку, и вместо привычных тридцати окошек с одноклассниками вас вдруг встречают два-три. Или ни одного. Только вы в рамочке. В таком случае вам пришлось бы только перевести взгляд наверх – туда, где пишут название школы, – и вы смогли бы прочитать: СОШ с. Турты-Хутор.

 

Нынешней десятикласснице этой школы ничего представлять не нужно. В классе она одна.

Школа стоит в Ножай-Юртовском районе. Построили двухэтажное здание в 2009 году – и на 160 мест. А учатся в нём сейчас 47 детей: из Турты-Хутора и соседнего Исай-Юрта. Так что «полупустые» из первой строчки – это ещё мягко сказано. Одиннадцать классов, в среднем по четыре с небольшим человека в каждом. Зато учителей – шестнадцать, почти по одному на каждых трёх учеников. Такие школы называют малокомплектными. Слово звучит как «недокомплект», но работает школа без всяких скидок – даже если весь класс состоит из одного человека.

Классный руководитель той самой десятиклассницы – Ирина Николаевна Рондарь, заместитель директора по учебно-воспитательной работе и учитель русского языка и литературы. Она из Волгограда, в Чечне – с 2016 года. Накануне Дня учителя Ирина Николаевна рассказала корреспонденту ИА «Чечня Сегодня», можно ли отсидеться на уроке, когда в классе четверо, зачем однажды пришлось заново белить стены и откуда в Волгограде знают про чеченский рис.

 

Из девяти – одна

Ещё весной это был самый большой класс в школе.

Девять человек. Но после девятого восемь ушли в колледжи, и в десятый пришла одна девочка. А ведь класс был самый сильный: шесть хорошистов, правда, ни одного отличника.

Такое здесь не впервые. За шесть лет, что Ирина Николаевна работает в Турты-Хуторе, в десятый класс четыре раза приходил один-единственный ученик.

Учеников становится меньше. В основном потому, что молодые семьи уезжают на равнину.
 

Отсидеться не удаётся

В классе на тридцать человек можно весь урок просидеть, глядя в окно, и уйти незамеченным. В Турты-Хуторе этот номер не пройдёт.

В малокомплектной школе тихо отсидеться не удаётся. По крайней мере, на моих уроках оценки получают все. Оценки бывают разные, но они зависят от того, насколько заинтересуешь ребёнка. Если учитель весь урок «сеет разумное, доброе, вечное», то и детям некогда бездельничать.

Спрашивают здесь каждого – дети давно привыкли, что без ответа не обойдётся.

Самая лучшая оценка от детей – когда они говорят: «Ой, уже звонок! Как быстро прошёл урок».

Выходит, звонок здесь всё-таки умудряется застать кого-то врасплох. Самой Ирине Николаевне времени не хватает всегда:

Урок сорок минут, а меня учили, что урок – сорок пять. Вот этих пяти минут мне всегда и не хватает.

Бывает, конечно, и по-другому. В тот день, когда Ирина Николаевна отвечала на наши вопросы, одиннадцатиклассники пришли на урок неподготовленными. Учительница оставила их после уроков, с ребятами поговорили директор и классный руководитель, родителей позвали на собрание. На следующем уроке класс было не узнать: работали, отвечали, а в конце извинились и пообещали всё выучить к понедельнику.

Не выучил параграф – и за тебя берётся вся школа. Звучит сурово, но страха перед учителем, уверяет Ирина Николаевна, у детей нет.

Есть обыкновенные отношения старшего и младшего поколения. Но это не панибратство. Вообще, мы же не Бабки-Ёжки, мы обычные люди.

Явка при этом стопроцентная.

Я даже иногда смеюсь: «Мы им двойки ставим, ругаем их, а они в школу идут, даже если не выучили уроки!»

Выдерживают такой режим, впрочем, не все. Как-то из соседнего села сюда перешли два мальчика.

Выдержали у нас год и ушли. Не привыкли к дисциплине: сказали, что сильно строго, уроки учить нужно, каждый день спрашивают.

Остаётся вопрос, который волнует любого школьника: можно ли списать, когда за тобой смотрят в упор? 

Ответ: да. 

Списывают, конечно! Но списывать тоже нужно уметь. Поэтому мы их всегда и выводим на чистую воду: не умеют, сами себя выдают.
 

«Кто ж ему позволит?»

В большом классе хулиган работает на публику. Здесь публики – два-три человека. Слово «хулиганство» Ирина Николаевна к своим ученикам вообще не применяет: дети как дети. А на вопрос, может ли один незаинтересованный ученик утянуть вниз остальных, отвечает со смехом: «Кто ж ему позволит?»

Хотя один такой в её классе всё-таки был.

Чудил, и дети чудили вместе с ним. Начну разбираться – они в один голос: это он сделал. Хитрецы. Шутки у него были беззлобные, я и сама иногда над ними смеялась. Но однажды встал на улице и через открытое окно стал бросать яблоки в класс на втором этаже. Яблоки летели всюду, на чистых, только что побелённых стенах – отпечатки разбитых яблок. Я даже отказалась от классного руководства. Стало жалко стены, затраченные материалы, а самое главное – появилось ощущение бессмысленности своей работы в этом классе.

Через два дня дети пришли просить её остаться. Метатель яблок извинился. Стену побелили, больше такого не повторялось.

Учиться он не любил, но было у него очень хорошее качество: он всегда говорил правду. Повзрослел, перестал чудить, но юморил, с ним было весело. Дети к нему относились хорошо, я тоже принимала его как ребёнка. Но каждый учился для себя. Из девяти – шесть хорошистов, это же результат!

Бывает и наоборот – когда один тянет за собой всех.

С пятого класса ленился, хотя способный мальчик. А в девятом сделал такой рывок: обошёл девчонок, хорошо сдал экзамены, сам подготовился к экзамену по физике.

В 2024–2025 учебном году этот ученик занял второе место на региональной олимпиаде по физкультуре, в прошлом году снова дошёл до регионального этапа.

Мы за него болели всей школой. Для нас даже просто участие в таких соревнованиях – большое достижение. Все мальчики стремятся быть его друзьями. Когда его нет в школе – правда, это бывает редко, – мне становится неинтересно на уроке. Он так и ведёт всех за собой.

Гладить воду 

Главная проблема сегодня, по мнению Ирины Николаевны, не в оценках.

Сейчас проблема в незамотивированности молодёжи учиться и работать на своё будущее. Пять лет я как классный руководитель говорила с детьми о профориентации. Но главная ориентация на профессию идёт из семьи.

Когда её класс учился в седьмом, Ирина Николаевна повезла ребят в Грозный – к мечети «Сердце Чечни».

А потом ребята подошли к фонтанам – они там такие красивые. Воды было так много! И вот мои дети присели и стали гладить воду. Я в первый раз видела, как гладят воду!

Одна восьмиклассница, поехавшая с ними, сделала за поездку 860 фотографий. «Ирина Николаевна, я не знала, что столица моей Чечни такая красивая», – сказала она. «Так стремись к тому, чтобы приехать сюда учиться, а потом, может быть, и жить останешься!» – ответила учительница.

Кем хотят стать нынешние ученики? Стоматологами, автомеханиками, юристами, кондитерами, швеями. В городе выпускники поначалу теряются.

Они у нас домовитые, в основном находятся в селе. Поэтому, когда попадают в город, им требуется адаптация. Но это ненадолго.
 

Русский, химия, музыка и ИЗО

Ирина Николаевна – учитель русского языка и литературы. Но расписание у неё в этом году такое:

Нагрузка сначала передаётся учителю, а уж потом заместителю директора. Поэтому в этом году я преподаю русский язык и литературу в 11 классе, музыку и ИЗО в 5–8-х, а также химию в 8–10-х – нет специалиста. Это вообще большая проблема – найти физика, биолога, географа, химика.

Для химии, правда, есть оборудование «Точки роста» – на нём восьмиклассники выполняют практические работы. Уроки до 16:00, потом внеурочка, классные часы, профминимум. Четыре тетради на проверку вместо тридцати – вроде бы послабление.

Меньше только по тетрадям. Остальное – как и в больших школах. День загружен полностью.

При этом в школе на 47 учеников есть свой региональный методист.

Хотя наша школа маленькая, у нас региональный методист. Это очень большое значение имеет в нашем образовании.

Кто подменит учителя, если, например, тот заболеет? «Мы не болеем», – отвечает Ирина Николаевна. Но бывает, что нужно уехать на курсы, и тогда уроки тоже не пропадают: с классом остаётся кто-то из администрации или свободный учитель, а сама она как завуч может провести любой урок.

Если понадобится, окажут и первую помощь: за школой закреплена медсестра из поликлиники, а сама Ирина Николаевна – медсестра гражданской обороны. Лишних навыков в малокомплектной школе, похоже, не бывает.

 

Не смеёмся, а помогаем

В Чечню Ирина Николаевна приехала в 2016 году по приглашению тогдашнего министра образования и науки республики Исмаила Байханова. И нет, не по программе «Земский учитель». Работала в Гудермесском педагогическом колледже – была там заместителем директора по учебной работе, а в 2020-м её позвали в Турты-Хутор.

Я многого не знала, когда приехала сюда. Мусульманство для меня было загадкой. Чечня была загадкой, страшно было даже. Многому пришлось научиться, привыкнуть к размеренной жизни чеченцев. Большое впечатление на меня произвели произведения Канты Ибрагимова. После них я благодарю Бога, что не видела, что такое война.

Чеченский за эти годы она так и не выучила, хотя пыталась.

Дети на перемене говорят на своём родном языке. Я воспринимаю речь по интонации. Литературному чеченскому меня никто не научил, а разговорный отличается диалектами.

Если на уроке ребёнку не хватает русских слов, выручают одноклассники.

Другие ребята помогают, переводят на чеченский. Если затруднения – зовём на помощь коллег. Не смеёмся, а помогаем.

Из русской классики дети здесь больше всего любят «Мцыри» – лермонтовскую поэму о юном горце, тоскующем по родине.

В селе, где все друг другу родня или соседи, Ирина Николаевна никому не приходится ни роднёй, ни соседкой. Это выручает, например, когда родители не согласны с оценкой.

Все двойки обоснованы. Если есть недовольство – пусть родители посмотрят на ребёнка на уроке: как отвечает, как выполняет домашние задания. Как только предлагаешь такой вариант, охота оспаривать оценку пропадает. А мне вообще хорошо: я не соседка, поэтому трезво оцениваю ситуацию, ко мне претензий не бывает.

Не соседка – но и не чужая.

Мне в жизни везёт, меня окружают добрые люди. Здесь у меня появились друзья, которые фактически приняли меня в свою семью. Как-то в Питере стою на светофоре, мимо проезжает машина, и из открытых окон – голос Макки Межиевой. Я подумала: «Наши». У меня нет разделения на чеченец – русский. И ни в коем случае я не разделяю детей по национальности. А здесь я научилась быть внимательнее к близким, добрее.
 

Олени с чипами

С Волгоградом Ирина Николаевна при этом не расстаётся. Каждый год вместе с учениками она заочно участвует в «Вернадских чтениях» – конференции Волгоградского политехнического колледжа имени В. И. Вернадского. Доклады – про Чечню: о Красной книге республики, о черемше, о том, что здесь выращивают рис, о Грозном в годы Великой Отечественной войны.

Сначала я сама про это узнала здесь, а потом родились темы. Например, нас иногда по дороге в школу встречают олени, но почему-то разной породы. Мне стало интересно – рассказали, что их завезли. У каждого стоит чип, они под охраной. Я сама столько открытий здесь делаю – охота поделиться.

Сейчас в работе – доклад про эйзенамскую форель из высокогорного озера Кезеной-Ам. Эта краснокнижная рыба сильно пострадала, когда в начале 1970-х в озеро запустили голавля: он расплодился и стал поедать молодь форели.

Каждый год, по словам Ирины Николаевны, организаторы через её родственницу уточняют, будет ли участвовать Чечня.

Если участвуют из других регионов, конференция становится межрегиональной, а это статус. Я почувствовала, что нас там уважают. А уважение приходит благодаря знакомству с Чечнёй.

В 2025 году, на III межрегиональных «Вернадских чтениях», посвящённых 80-летию Победы, работы учеников школы заняли первое и два вторых места.

 

Маленькая семья

Турты-Хутор стоит в низине между гор и частично на горе. Тем, кто живёт наверху, спускаться к школе полчаса – смотря каким шагом. Зимой, когда скользко, детей с горы оставляют дома. В селе есть Дом культуры, магазин, мечеть и детский сад, а первый и последний звонок собирают в школе всех неравнодушных.

По преданию, село основал человек по имени Турты – пришёл и поставил здесь хутор для своих родных. «Турты-хуторяне», как их называет Ирина Николаевна, до сих пор считают себя его потомками.

Школа носит имя Али Хатамаева, который много лет был здесь директором. «При нём школа расцвела», – говорит Ирина Николаевна. В войну, когда село сильно бомбили, он переехал в другой район. Его уже нет в живых, но о нём до сих пор рассказывают как о настоящем директоре, настоящем учителе, необыкновенном человеке.

Какая социализация у ребёнка, который девять лет учится с тремя одноклассниками?

У нас школа – маленькая семья. Все друг друга знают, учатся родственники. Старшие смотрят за младшими: мы к ним обращаемся, когда нужно решить вопросы по дисциплине, и младшие их слушают. Втроём они только на уроках.

Драк, по её словам, не бывает: «У нас миролюбивые дети. На переменах общаются, элементы боевых искусств друг на друге не отрабатывают». После уроков все встречаются на футбольном поле. Прогулять тоже не выйдет: «Сразу расскажут добрые соседи».

Выпускники от школы далеко не уходят, даже когда уезжают. Если в селе свадьба или тезет, приезжают и обязательно заходят в школу.

Выпускники многое делают для села: дороги, спортивный комплекс, мечети – всё это создаётся их руками.

К маю, признаётся Ирина Николаевна, все в напряжении от ВПР, ОГЭ и ЕГЭ. Но устать друг от друга?

Ну как можно устать от детей, которые встречают тебя у порога школы с обнимашками? Все – и мальчишки, и девчонки. Старшие чинно здороваются. Сразу поднимают настроение, предлагают донести вещи, спрашивают о здоровье. По утрам иногда нет сил собрать себя для работы, но это состояние – только до порога.

Выпускной здесь такой же, как везде.

Всё так же, как и для 25 выпускников: украшения, фанфары, слёзы, пожелания, торжественность! Нет разницы, сколько выпускников.

Так что, если к нынешней десятикласснице до выпуска никто не присоединится, окошко на её виньетке будет одно. А фанфары – как на двадцать пять человек.

 

Четыре или тридцать

Напоследок мы спросили Ирину Николаевну: где она хотела бы видеть собственного ребёнка – в классе из четырёх человек или из тридцати?

Я бы хотела, чтобы мой ребёнок учился у талантливых учителей, понимающих и любящих свою профессию. Моя дочь училась в волгоградской гимназии № 7, в классе было 20 человек. В гимназии её научили учиться, поэтому я не знала проблем, когда она училась в колледже и в вузе. Считаю, что от количества детей в классе будущее ребёнка не зависит. Добиться результата можно только в сотрудничестве родителей и педагогов.

И всё-таки добавляет:

Но если бы она училась в классе из четырёх человек, могла бы окончить школу на золотую медаль спокойно.

                                       

                                      Амир Халадов


При копировании материалов ссылка на сайт обязательна