Чингисхан Кондаров – фотокорреспондент Информационного агентства «Чеченская Республика Сегодня». Он провел больше месяца на территории Украины, фиксируя происходящее в ходе спецоперации на камеру. Такая возможность ему и другим чеченским журналистам выпала благодаря министру ЧР по национальной политике, внешним связям, печати и информации Ахмеду Дудаеву, который позаботился о том, чтобы с передовой поступала достоверная информация. За это время Кондаров смог пообщаться с жителями Донецкой и Луганской Народных Республик, принять участие в многочисленных гуманитарных акциях, рискнуть жизнью и убедиться в том, что Россию на Донбассе ждали давно. О чем и рассказал нам в эксклюзивном интервью. 

Блокпосты, форма старого образца и флаги России

На территории Донбасса я пробыл полтора месяца. Рвался я туда практически с первых дней с момента начала спецоперации. Когда в Ростовскую область начали приезжать первые беженцы, я обратился к директору агентства Мадине Лечиевне и попросил отправить меня к ним. Почему? В такие моменты тебе хочется быть частью истории, а происходящее, безусловно, можно назвать историческим событием. Какое-то время четкого ответа не было и как-то вечером я получил сообщение: «Готовься, завтра едешь». 

Сначала я попал в пункты размещения беженцев на территории Ростовской области, а после мы уже уехали на Донбасс. По дороге в ДНР я думал, хватит ли мне моральных сил. Мало кто передавал полноту всей картины происходящего, поэтому возникал вопрос: «Буду ли я достаточно эмоционально стойким?».

Первое, что мне бросилось в глаза в Донецке – форма ДНРовских бойцов. Это была российская форма старого образца. Повсюду висели флаги России и Донецкой Народной Республики. Совершенно другие номера машин. Но самое большое впечатление на меня производили блокпосты. Во времена чеченских кампаний я был маленький и многого не помню, но блокпосты останутся навсегда в моей памяти. Глядя на них, я вспоминал дом, каким он был когда-то. 


В ДНР тоже были лагери беженцев. Были и пункты принятия и раздачи гуманитарной помощи. В одном из мест временного размещения беженцев мне в глаза бросилась полочка, на которой лежало много одежды. Люди подходили и брали то, что им нужно. 


Мариуполь поразил меня длинными колоннами беженцев, которые выезжали из города. Кто шел пешком, кто передвигался на машине. Это была очень тяжелая картина, люди буквально жили в машинах. Они возвращались в свои дома по мере продвижения российских войск вглубь города. На протяжении всего времени, что я там находился, колонна постепенно уменьшалась: кто переходил на российскую сторону, кто-то возвращался обратно, а кто-то уезжал в Донецк. 

Первое время было трудно общаться с людьми

Сначала мне было достаточно сложно подходить к местным жителям и задавать им вопросы. Я просто доставал свой объектив и фотографировал их. 

Первый контакт для меня был тяжелым, потому что я не знал, как правильно говорить с людьми, оказавшимися в такой сложной ситуации.  

Через полчаса я все же решился. Помню первые рассказы местных жителей о том, как они выходили из Мариуполя и как прятались в подвалах. Картина была достаточно сложной, но после часа беседы я осознал, что мне уже не так тяжело воспринимать услышанное. Примерно через неделю было еще легче. 


Со временем ты уже в некотором роде адаптируешься и пытаешься помочь людям, объяснить им что-то. Были те, кто подходил к нам, просил позвонить близким и передать им, что они живы и здоровы. Мы брали номера этих людей и, добравшись до Wi-Fi, отправляли видео и сообщения от имени тех, кто просил. 

Люди только положительно отзывались об этой спецоперации. Многие рассказывали о том, что азовцы* издевались над ними. Мы слышали про ужасные сцены, о которых по этическим причинам не хочется говорить – это насилие и убийства. 

Моя невнимательность могла привести к смерти бойца

Трудно ли мне было снимать в таких условиях? Нет. Если я работаю с камерой, то большинство чувств во мне отключается. Я могу свободно фотографировать даже самые страшные кадры. Но в реальной жизни на страшные вещи я так спокойно смотреть не могу. Я сам еще не понял, как это работает. 

Я не помню, в какой район мы как-то заехали. Мы были одними из первых, кто привез туда гуманитарную помощь вместе с главой Новоазовского района. Я уже все отснял, сел в машину и увидел, как человек подходит к большому кресту, который был размещен в люке. Он сел на колени и начал молиться. Мы поинтересовались у него, кто из его близких там захоронен. Он ответил, что никто. «Но это православный человек», - пояснил мужчина. Из-за того, что у многих жителей нет возможности захоронить тела на кладбище, они хоронят их прямо во дворах. 


Наша сторона достаточно часто оказывает гуманитарную помощь жителям ЛДНР. Люди очень радуются, когда получают продукты. Был случай, когда привезли КАМАЗ картошки и парень залез на нее с криками: «Картошка! Я два месяца не ел картошку. Сегодня я пожарю картошку!». Бабушки радовались элементарной буханке хлеба. 


За время моего пребывания на Донбассе я пережил и несколько опасных для своей жизни моментов. Надеюсь, что мама никогда об этом не узнает. Как-то раз мы зашли на территорию бывшей базы «Азов»*. На первом этаже там размещались наши парни. Обычно, когда видишь своих, тебе спокойней на душе. Мы поднялись на второй этаж, я хотел поснимать брошенные украинскими военными вещи. И тут мы услышали выстрелы. Я спрашиваю: «Это наши?», мне бойцы отвечают: «Нет, это снайпер!». Меня сразу спрятали за стену. Бойцы уже примерно знают, откуда ведется огонь. Они открыли ответный огонь на поражение, а потом сами укрылись за стеной. Меня обступили с двух сторон и, прикрывая своими телами, парни вывели меня из здания. Очень важно быть внимательным в такие моменты, ибо моя невнимательность могла привести к смерти бойца. 


Я ни разу не видел, чтобы наши бойцы с кем-то плохо обращались. Я помню, как у штаба одного из чеченских подразделений остановилась семья и попросила сладостей для ребенка. Наши ребята вынесли им целый пакет еды. Чеченские бойцы не оставляли просьбы людей без ответа. Всем делятся, даже приготовленной для себя едой.


Я провел немало времени с нашими бойцами и сейчас могу смело сказать, что депутат Государственной думы РФ Адам Султанович Делимханов буквально вел их за собой и поднимал боевой дух. Бойцы безмерно его уважают. Благодаря ему многие наши парни вернулись домой живыми. 

* Батальон «Азов» запрещен в России

Седа Магомадова


При копировании материалов ссылка на сайт обязательна

test 2Новости СМИ2